Чесменское морское сражение (1770 год). Чесменский бой Чесменская битва 1770
Чесменский бой 1770
Во время русско-турецкой войны русский флот разбил турецкий флот в Чесменской бухте. Чесменское морское сражение состоялось 24-26 июня (5-7 июля) 1770 года. Оно вошло в историю как одно из лучших морских сражений XVIII столетия.
Как все начиналось
Шла русско-турецкая война. 1768 год — Россией было отправлено несколько эскадр из Балтийского моря в Средиземное, для отвлечения внимания турок от азовской флотилии (которая состояла тогда всего лишь из 6-ти линейных кораблей) - так называемая Первая архипелагская экспедиция.
Две эскадры русских (под началом адмирала Григория Спиридова и английского советника контр-адмирала Джона Эльфинстона, объединенные под общим командованием графа Алексея Орлова, обнаружили неприятельский флот на рейде Чесменской бухты (западное побережье Турции).
Силы сторон. Расстановка
Турецкий флот, под командованием Ибрагима-паши, имел двойное численное преимущество, перед русским флотом.
Русский флот: 9 линейных кораблей; 3 фрегата; 1 бомбардирский корабль; 17-19 вспомогательных судов; 6500 человек. Общее вооружение 740 орудий.
Турецкий флот: 16 линейных кораблей; 6 фрегатов; 6 шебек; 13 галер; 32 малых судна; 15000 человек. Общее число орудий более 1400.
Турки выстроили свои корабли в две дугообразные линии. В первой линии было 10 линейных кораблей, во второй - 6 линейных кораблей и 6 фрегатов. Малые суда располагались за второй линией. Расстановка флота было чрезвычайно тесной, полностью могли воспользоваться своей артиллерией только корабли первой линии. Хотя имеются разные мнения о том, могли ли корабли второй линии стрелять сквозь промежутки между кораблями первой или нет.
Битва при Чесме. (Якоб Филипп Хакерт)
План сражения
Адмиралом Г. Спиридовым был предложен следующий план атаки. Линейные корабли, выстроенные в строй кильватера, воспользовавшись наветренным положением, должны были под прямым углом подойти к турецким кораблям и нанести удар по авангарду и части центра первой линии. После уничтожения судов первой линии удар предназначался по кораблям второй линии. Таким образом, план предложенной адмиралом, основывался на принципах, которые не имели ничего общего с линейной тактикой западноевропейских флотов.
Вместо того что бы равномерно распределить силы по всей линии Спиридов предложил сосредоточить все корабли русской эскадры против части неприятельских сил. Это давало возможность русским уравнять свои силы с численно превосходящим флотом турок на направлении главного удара. Вместе с этим реализация этого плана была связана с известным риском, все дело в том, что при подходе на противника под прямым углом головной корабль русских до выхода на дистанцию артиллерийского залпа попадал под продольный огонь всей линии турецкого флота. Но Спиридов, учитывая высокую подготовку русских и слабую выучку турок, считал, что турецкому флоту не удастся причинить серьезного вреда русской эскадре в момент ее сближения.
Ход сражения
Битва в Хиосском проливе
24 июня, утро — русский флот вошел в Хиосский пролив. Головным шел корабль «Европа», за ним - «Евстафий», на котором находился флаг командующего авангардом адмирала Спиридова. Примерно в 11 часов русская эскадра в соответствии с ранее намеченным планом атаки под всеми парусами подошла к южному краю турецкой линии, а потом, развернувшись, начал занимать позиции против турецких кораблей.
Для быстрейшего выхода на дистанцию артиллерийского залпа и развертывание сил для атаки, русский флот шел в сомкнутом строю.
Турецкие корабли открыли огонь около 11:30, с дистанции 3 кабельтова (560 м), российский флот не отвечали, пока не приблизился к туркам для ближнего боя на дистанцию в 80 саженей (170 м) в 12:00 и, развернувшись влево, произвел мощный залп из всех орудий по заранее намеченным целям.
Несколько турецких кораблей были серьезно повреждены. Повреждения в рангоуте и парусах были получены и русскими кораблями «Европа», «Св. Евстафий», «Три Иерарха», то есть кораблями входившими в состав авангарда и первыми начавшими бой. После авангарда в битву вступили и корабли центра. Бой начал принимать чрезвычайно напряженный характер. В особенности сильным ударам подвергались флагманские корабли неприятеля. С одним из них, флагманом османского флота «Бурдж-у-Зафер», бой вел «Св. Евстафий». Русское судно причинило турецкому ряд серьезных повреждений, а потом пошло на абордаж.
В рукопашном бою на палубе турецкого корабля русские моряки проявили мужество и героизм. Ожесточенный абордажный бой на палубе «Бурдж-у-Зафера» закончился победой русских. В скором времени после захвата флагманского корабля турок на нем возник пожар. После того, как горящая грот-мачта «Бурдж-у-Зафера» упала на палубу «Св. Евстафия», тот взорвался. Спустя 10-15 мин. взорвался и турецкий флагман.
Адмирал Спиридов перед взрывом успел покинуть горящее судно и перейти на другое. Гибель флагманского корабля «Бурдж-у-Зафера» окончательно нарушило управление турецким флотом. В 13 часов турки, не выдерживая атаки русских и боясь распространения пожара на другие корабли, поспешно стали рубить якорные канаты и отходить в Чесменскую бухту под защиту береговых батарей, где были заблокированы русской эскадрой.
В результате первого этапа битвы, продолжавшейся около 2-х часов, погибло по одному кораблю с каждой стороны; инициатива полностью перешла к русским.
Сражение в Чесменской бухте
25 июня — на военном совете у графа Орлова был принят план Спиридова, заключавшийся в уничтожении неприятельских судов в собственной базе. Учитывая скученность турецких кораблей, которая исключала для них возможность маневра, Спиридов предложил уничтожить вражеский флот комбинированным ударом корабельной артиллерии и брандеров, при этом основной удар должна была нанести артиллерия.
Для атаки неприятеля 25 июня были оборудованы 4 брандера и создан специальный отряд под началом младшего флагмана С. К. Грейга в составе 4-х линейных кораблей, 2 фрегатов и бомбардирского корабля «Гром». План атаки, разработанный Спиридовым, был таким: корабли, выделенные для атаки, воспользовавшись темнотой, должны были в ночь на 26 июня скрытно подойти к неприятелю на дистанцию 2–3 каб. и, став на якорь, открыть внезапный огонь: линейные корабли и бомбардирский корабль «Гром» - по кораблям, фрегаты - по береговой батарее турок.
Закончив все приготовления к бою, в полночь, по сигналу флагмана корабли, назначенные для атаки, снялись с якоря и направились в указанные для них места. Подойдя на дистанцию двух кабельтовых, корабли русской эскадры заняли места по установленной для них диспозиции и открыли огонь по турецкому флоту и береговым батареям. «Гром» и некоторые линейные корабли вели огонь главным образом брандскугелями. За линейными кораблями и фрегатами в ожидании атаки были развернуты четыре брандера.
В начале второго часа на одном из турецких судов от попавшего брандскугеля возник пожар, который быстро охватил весь корабль и стал перебрасываться на соседние корабли противника. Турки пришли в замешательство и ослабили свой огонь. Это создавало благоприятные условий для атаки брандеров. В 1 ч 15 мин четыре брандера под прикрытием огня линейных кораблей стали двигаться на противника. Каждому из брандеров был отведен определенный корабль, с которым ему следовало завязать бой.
Три брандера по разным причинам не смогли достичь поставленной цели, и только один под командованием лейтенанта Ильина выполнил задание. Под неприятельским огнем он подошел к 84-х пушечному турецкому судну и поджег его. Экипаж брандера вместе с лейтенантом Ильиным сел в шлюпки и покинул горящий брандер. В скором времени турецкий корабль взорвался. Тысячи горящих обломков разлетелись по всей Чесменской бухте, распространив пожар почти на все турецкие корабли.
В это время бухта представляла из себя огромный пылающий факел. Неприятельские корабли один за другим взрывались и взлетали на воздух. В четыре час, русские корабли прекратили огонь. К тому времени почти весь флот противника был уничтожен.
Чесменская колонна
Последствия
После этого сражения русский флот смог нанести серьезные нарушения коммуникации турок в Эгейском море и установить блокаду Дарданелл. В результате это сыграло важную роль во время подписания мирного Кючук-Кайнарджийского соглашения.
По указу , для прославления победы в Большом Петергофском дворце был создан памятный Чесменский зал (1774-1777 гг.), воздвигли 2 монумента в честь этого события: Чесменская пилястра в Царском Селе (1778 г.) и Чесменский памятник в Гатчине (1775 г.), а также построены Чесменский дворец (1774-1777 гг.) и Чесменский храм святого Иоанна Предтечи (1777-1780 гг.) в Санкт-Петербурге. Чесменское сражение 1770 г. было увековечено в отлитых золотых и серебряных медалях, изготовленных по велению императрицы. Граф Орлов был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени и получил почетное добавление к своей фамилии Чесменский; адмирал Спиридов получил высший орден Российской империи - Св. Андрея Первозванного; контр-адмирал Грейг был удостоен ордена Св. Георгия 2-й степени, дававший ему право на потомственное русское дворянство.
Чесменское сражение представляет из себя ярчайший пример уничтожения вражеского флота в расположении его базы. Победа русского флота над вдвое превосходящими силами неприятеля была достигнута благодаря правильному выбору момента для нанесения решающего удара, внезапной ночной атаки и неожиданному для противника применению брандеров и зажигательных снарядов, хорошо организованному взаимодействию сил, а также высоким морально-боевым качествам личного состава и флотоводческому искусству адмирала Спиридова, который смело отказался от шаблонно-линейной тактики, господствовавшей в ту эпоху на западноевропейских флотах. По инициативе Спиридова были применены такие приемы боя, как сосредоточение всех сил флота против части сил неприятеля и ведение боя на предельно коротких дистанциях.
,
Г. А. Спиридов ,
Д. Эльфинстон
Джезаирли Гази Хасан-паша ,
Кафер-бей
9 линейных кораблей 3 фрегата 1 бомбардирский корабль 17-19 малых судов ок. 6500 человек |
16 линейных кораблей 6 фрегатов 6 шебек 13 галер 32 малых судна ок. 15 000 человек |
Две русских эскадры (под командованием адмирала Григория Спиридова и контр-адмирала Джона Эльфинстона (командовал замыкающим дивизионом из 3-х кораблей)), объединённые под общим командованием графа Алексея Орлова , обнаружили турецкий флот на рейде Чесменской бухты (западное побережье Турции).
Основные корабли | Пушки | Тип |
---|---|---|
Европа (a) | 66 | Линейный корабль |
Св. Евстафий (б) | 68 | Лин. кор. ; взорвался |
Три Святителя | 66 | Линейный корабль |
Св. Януарий | 66 | Линейный корабль |
Три Иерарха (в) | 66 | Линейный корабль |
Ростислав | 68 | Линейный корабль |
Не тронь меня | 66 | Линейный корабль |
Святослав (г) | 84 | Линейный корабль |
Саратов | 66 | Линейный корабль |
Прочие корабли | Пушки | Тип |
Гром | 12 | Бомбардирский корабль |
Св. Николай | 26/38? | Фрегат |
Африка | 32 | Фрегат |
Надежда | 32 | Фрегат |
Св. Павел | 8 | Пинка |
Почтальон | 14 | Посыльное судно |
Граф Чернышев (д) | 22 | Воор. торговое судно |
Граф Панин (д) | 18 | Воор. торговое судно |
Граф Орлов (д) | 18 | Воор. торговое судно |
? (кап. Дагдейл) | Брандер ; потоплен | |
? (кап. Мекензи) | Брандер ; использован | |
? (кап. Ильин) | Брандер ; использован | |
? (кап. Гагарин) | Брандер ; потоплен | |
Боевые корабли эскадры графа Орлова указаны розовым цветом, Спиридова - синим, Эльфинстона - жёлтым. (a) капитан Клокачёв; (б) флагманский корабль Спиридова, капитан Круз; (в) флагманский корабль Орлова, капитан С. Грейг; (г) флагманский корабль Эльфинстона; (д) Английские суда, нанятые для поддержки флота |
Русский флот
Русский флот включал в себя 9 линейных кораблей , 3 фрегата , бомбардирский корабль «Гром», 17-19 вспомогательных судов и транспортов.
Турецкий флот
В 17:00 6 июля бомбардирский корабль Гром стал на якорь перед входом в Чесменскую бухту и начал обстрел турецких судов. В 0:30 к нему присоединился линейный корабль Европа , а к 1:00 - Ростислав , в кильватере которого пришли брандеры.
Европа
, Ростислав
и подошедший Не тронь меня
образовали линию с севера на юг, вступив в бой c турецкими кораблями, Саратов
стоял в резерве, а Гром
и фрегат Африка
атаковали батареи на западном берегу бухты. В 1:30 или немного раньше (в полночь, согласно Эльфинстону ), в результате огня Грома
и/или Не тронь меня
один из турецких линейных кораблей взорвался из-за перехода пламени с горящих парусов на корпус. Горящие обломки от этого взрыва забросали другие корабли в бухте.
После взрыва в 2:00 второго турецкого корабля российские корабли прекратили огонь, а в бухту вошли брандеры. Два из них под командованием капитанов Гагарина и Дагдейла (англ. Dugdale ) туркам удалось расстрелять (согласно Эльфинстону , расстрелян был только брандер капитана Дагдейла, а брандер капитана Гагарина отказался идти в бой), один под командованием Маккензи (англ. Mackenzie ) сцепился с уже горевшим кораблем, а один под командованием лейтенанта Д. Ильина сцепился с 84-пушечным линейным кораблём. Ильин поджёг брандер, а сам вместе с командой покинул его на шлюпке. Корабль взорвался и поджёг большинство оставшихся турецких кораблей. К 2:30 взорвались ещё 3 линейных корабля.
Около 4:00 российские корабли послали шлюпки с тем, чтобы спасти два ещё не горевших крупных судна, однако вывезти удалось только одно из них - 60-пушечный Родос . С 4:00 до 5:30 взорвалось ещё 6 линейных кораблей, а в 7-м часу - одновременно 4. К 8:00 бой в Чесменской бухте был завершён.
Последствия сражения
После Чесменского сражения русскому флоту удалось серьёзно нарушить коммуникации турок в Эгейском море и установить блокаду Дарданелл .
Всё это сыграло важную роль при заключении Кючук-Кайнарджийского мирного договора .
В память о Чесменской победе были отлиты золотые и серебряные медали. Медали были изготовлены по «указу её Императорского Величества Императрицы Екатерины Алексевны»: «Медаль эту жалуем мы всем находившимся на оном флоте во время сего Чесменского счастливого происшествия как морским, так и сухопутным нижним чинам и позволяем, чтобы они в память носили их на голубой ленте в петлице». Екатерина.
Есть мыс Чесма в Анадырском заливе, назван в 1876 году экспедицией на клипере «Всадник».
В июле 2012 года Президент РФ Владимир Путин подписал поправки в закон «О днях воинской славы и памятных датах России» , которые дополняют перечень дней воинской славы датой 7 июля - Днём победы русского флота над турецким флотом в Чесменском сражении.
Напишите отзыв о статье "Чесменское сражение"
Примечания
Литература
- Ловягин Р. М. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
- Морской энциклопедический словарь. Т. 3. Спб.: Судостроение , с. 389-390.
- Тарле Е. В. Чесменский бой и первая русская экспедиция в Архипелаг. 1769-1774 / Академия наук СССР . - М .: Изд-во АН СССР, 1945. - 110 с. - 15 000 экз. (обл.)
- Тарле Е., акад. Чесма // Огонёк , № 6-7, 20 февраля 1945. С. 13-14.
- Криницын Ф. С. Чесменское сражение. - М .: Воениздат , 1962. - 64 с. - (Героическое прошлое нашей Родины).
- Лебедев А.А. Хиос и Чесма в свете данных шканечных журналов русских линейных кораблей // Гангут. 2014. № 81.
Ссылки
- А. Я. Глотов. «Отечественные записки», Часть 3. № 5 и 6. 1820
Отрывок, характеризующий Чесменское сражение
– Обман, ребята! Веди к самому! – крикнул голос высокого малого. – Не пущай, ребята! Пущай отчет подаст! Держи! – закричали голоса, и народ бегом бросился за дрожками.Толпа за полицеймейстером с шумным говором направилась на Лубянку.
– Что ж, господа да купцы повыехали, а мы за то и пропадаем? Что ж, мы собаки, что ль! – слышалось чаще в толпе.
Вечером 1 го сентября, после своего свидания с Кутузовым, граф Растопчин, огорченный и оскорбленный тем, что его не пригласили на военный совет, что Кутузов не обращал никакого внимания на его предложение принять участие в защите столицы, и удивленный новым открывшимся ему в лагере взглядом, при котором вопрос о спокойствии столицы и о патриотическом ее настроении оказывался не только второстепенным, но совершенно ненужным и ничтожным, – огорченный, оскорбленный и удивленный всем этим, граф Растопчин вернулся в Москву. Поужинав, граф, не раздеваясь, прилег на канапе и в первом часу был разбужен курьером, который привез ему письмо от Кутузова. В письме говорилось, что так как войска отступают на Рязанскую дорогу за Москву, то не угодно ли графу выслать полицейских чиновников, для проведения войск через город. Известие это не было новостью для Растопчина. Не только со вчерашнего свиданья с Кутузовым на Поклонной горе, но и с самого Бородинского сражения, когда все приезжавшие в Москву генералы в один голос говорили, что нельзя дать еще сражения, и когда с разрешения графа каждую ночь уже вывозили казенное имущество и жители до половины повыехали, – граф Растопчин знал, что Москва будет оставлена; но тем не менее известие это, сообщенное в форме простой записки с приказанием от Кутузова и полученное ночью, во время первого сна, удивило и раздражило графа.
Впоследствии, объясняя свою деятельность за это время, граф Растопчин в своих записках несколько раз писал, что у него тогда было две важные цели: De maintenir la tranquillite a Moscou et d"en faire partir les habitants. [Сохранить спокойствие в Москве и выпроводить из нее жителей.] Если допустить эту двоякую цель, всякое действие Растопчина оказывается безукоризненным. Для чего не вывезена московская святыня, оружие, патроны, порох, запасы хлеба, для чего тысячи жителей обмануты тем, что Москву не сдадут, и разорены? – Для того, чтобы соблюсти спокойствие в столице, отвечает объяснение графа Растопчина. Для чего вывозились кипы ненужных бумаг из присутственных мест и шар Леппиха и другие предметы? – Для того, чтобы оставить город пустым, отвечает объяснение графа Растопчина. Стоит только допустить, что что нибудь угрожало народному спокойствию, и всякое действие становится оправданным.
Все ужасы террора основывались только на заботе о народном спокойствии.
На чем же основывался страх графа Растопчина о народном спокойствии в Москве в 1812 году? Какая причина была предполагать в городе склонность к возмущению? Жители уезжали, войска, отступая, наполняли Москву. Почему должен был вследствие этого бунтовать народ?
Не только в Москве, но во всей России при вступлении неприятеля не произошло ничего похожего на возмущение. 1 го, 2 го сентября более десяти тысяч людей оставалось в Москве, и, кроме толпы, собравшейся на дворе главнокомандующего и привлеченной им самим, – ничего не было. Очевидно, что еще менее надо было ожидать волнения в народе, ежели бы после Бородинского сражения, когда оставление Москвы стало очевидно, или, по крайней мере, вероятно, – ежели бы тогда вместо того, чтобы волновать народ раздачей оружия и афишами, Растопчин принял меры к вывозу всей святыни, пороху, зарядов и денег и прямо объявил бы народу, что город оставляется.
Растопчин, пылкий, сангвинический человек, всегда вращавшийся в высших кругах администрации, хотя в с патриотическим чувством, не имел ни малейшего понятия о том народе, которым он думал управлять. С самого начала вступления неприятеля в Смоленск Растопчин в воображении своем составил для себя роль руководителя народного чувства – сердца России. Ему не только казалось (как это кажется каждому администратору), что он управлял внешними действиями жителей Москвы, но ему казалось, что он руководил их настроением посредством своих воззваний и афиш, писанных тем ёрническим языком, который в своей среде презирает народ и которого он не понимает, когда слышит его сверху. Красивая роль руководителя народного чувства так понравилась Растопчину, он так сжился с нею, что необходимость выйти из этой роли, необходимость оставления Москвы без всякого героического эффекта застала его врасплох, и он вдруг потерял из под ног почву, на которой стоял, в решительно не знал, что ему делать. Он хотя и знал, но не верил всею душою до последней минуты в оставление Москвы и ничего не делал с этой целью. Жители выезжали против его желания. Ежели вывозили присутственные места, то только по требованию чиновников, с которыми неохотно соглашался граф. Сам же он был занят только тою ролью, которую он для себя сделал. Как это часто бывает с людьми, одаренными пылким воображением, он знал уже давно, что Москву оставят, но знал только по рассуждению, но всей душой не верил в это, не перенесся воображением в это новое положение.
Вся деятельность его, старательная и энергическая (насколько она была полезна и отражалась на народ – это другой вопрос), вся деятельность его была направлена только на то, чтобы возбудить в жителях то чувство, которое он сам испытывал, – патриотическую ненависть к французам и уверенность в себе.
Но когда событие принимало свои настоящие, исторические размеры, когда оказалось недостаточным только словами выражать свою ненависть к французам, когда нельзя было даже сражением выразить эту ненависть, когда уверенность в себе оказалась бесполезною по отношению к одному вопросу Москвы, когда все население, как один человек, бросая свои имущества, потекло вон из Москвы, показывая этим отрицательным действием всю силу своего народного чувства, – тогда роль, выбранная Растопчиным, оказалась вдруг бессмысленной. Он почувствовал себя вдруг одиноким, слабым и смешным, без почвы под ногами.
Получив, пробужденный от сна, холодную и повелительную записку от Кутузова, Растопчин почувствовал себя тем более раздраженным, чем более он чувствовал себя виновным. В Москве оставалось все то, что именно было поручено ему, все то казенное, что ему должно было вывезти. Вывезти все не было возможности.
«Кто же виноват в этом, кто допустил до этого? – думал он. – Разумеется, не я. У меня все было готово, я держал Москву вот как! И вот до чего они довели дело! Мерзавцы, изменники!» – думал он, не определяя хорошенько того, кто были эти мерзавцы и изменники, но чувствуя необходимость ненавидеть этих кого то изменников, которые были виноваты в том фальшивом и смешном положении, в котором он находился.
Всю эту ночь граф Растопчин отдавал приказания, за которыми со всех сторон Москвы приезжали к нему. Приближенные никогда не видали графа столь мрачным и раздраженным.
«Ваше сиятельство, из вотчинного департамента пришли, от директора за приказаниями… Из консистории, из сената, из университета, из воспитательного дома, викарный прислал… спрашивает… О пожарной команде как прикажете? Из острога смотритель… из желтого дома смотритель…» – всю ночь, не переставая, докладывали графу.
На все эта вопросы граф давал короткие и сердитые ответы, показывавшие, что приказания его теперь не нужны, что все старательно подготовленное им дело теперь испорчено кем то и что этот кто то будет нести всю ответственность за все то, что произойдет теперь.
– Ну, скажи ты этому болвану, – отвечал он на запрос от вотчинного департамента, – чтоб он оставался караулить свои бумаги. Ну что ты спрашиваешь вздор о пожарной команде? Есть лошади – пускай едут во Владимир. Не французам оставлять.
– Ваше сиятельство, приехал надзиратель из сумасшедшего дома, как прикажете?
– Как прикажу? Пускай едут все, вот и всё… А сумасшедших выпустить в городе. Когда у нас сумасшедшие армиями командуют, так этим и бог велел.
На вопрос о колодниках, которые сидели в яме, граф сердито крикнул на смотрителя:
– Что ж, тебе два батальона конвоя дать, которого нет? Пустить их, и всё!
– Ваше сиятельство, есть политические: Мешков, Верещагин.
– Верещагин! Он еще не повешен? – крикнул Растопчин. – Привести его ко мне.
К девяти часам утра, когда войска уже двинулись через Москву, никто больше не приходил спрашивать распоряжений графа. Все, кто мог ехать, ехали сами собой; те, кто оставались, решали сами с собой, что им надо было делать.
Граф велел подавать лошадей, чтобы ехать в Сокольники, и, нахмуренный, желтый и молчаливый, сложив руки, сидел в своем кабинете.
Каждому администратору в спокойное, не бурное время кажется, что только его усилиями движется всо ему подведомственное народонаселение, и в этом сознании своей необходимости каждый администратор чувствует главную награду за свои труды и усилия. Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю администратору, с своей утлой лодочкой упирающемуся шестом в корабль народа и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями двигается корабль, в который он упирается. Но стоит подняться буре, взволноваться морю и двинуться самому кораблю, и тогда уж заблуждение невозможно. Корабль идет своим громадным, независимым ходом, шест не достает до двинувшегося корабля, и правитель вдруг из положения властителя, источника силы, переходит в ничтожного, бесполезного и слабого человека.
Растопчин чувствовал это, и это то раздражало его. Полицеймейстер, которого остановила толпа, вместе с адъютантом, который пришел доложить, что лошади готовы, вошли к графу. Оба были бледны, и полицеймейстер, передав об исполнении своего поручения, сообщил, что на дворе графа стояла огромная толпа народа, желавшая его видеть.
Растопчин, ни слова не отвечая, встал и быстрыми шагами направился в свою роскошную светлую гостиную, подошел к двери балкона, взялся за ручку, оставил ее и перешел к окну, из которого виднее была вся толпа. Высокий малый стоял в передних рядах и с строгим лицом, размахивая рукой, говорил что то. Окровавленный кузнец с мрачным видом стоял подле него. Сквозь закрытые окна слышен был гул голосов.
– Готов экипаж? – сказал Растопчин, отходя от окна.
– Готов, ваше сиятельство, – сказал адъютант.
Растопчин опять подошел к двери балкона.
– Да чего они хотят? – спросил он у полицеймейстера.
– Ваше сиятельство, они говорят, что собрались идти на французов по вашему приказанью, про измену что то кричали. Но буйная толпа, ваше сиятельство. Я насилу уехал. Ваше сиятельство, осмелюсь предложить…
– Извольте идти, я без вас знаю, что делать, – сердито крикнул Растопчин. Он стоял у двери балкона, глядя на толпу. «Вот что они сделали с Россией! Вот что они сделали со мной!» – думал Растопчин, чувствуя поднимающийся в своей душе неудержимый гнев против кого то того, кому можно было приписать причину всего случившегося. Как это часто бывает с горячими людьми, гнев уже владел им, но он искал еще для него предмета. «La voila la populace, la lie du peuple, – думал он, глядя на толпу, – la plebe qu"ils ont soulevee par leur sottise. Il leur faut une victime, [„Вот он, народец, эти подонки народонаселения, плебеи, которых они подняли своею глупостью! Им нужна жертва“.] – пришло ему в голову, глядя на размахивающего рукой высокого малого. И по тому самому это пришло ему в голову, что ему самому нужна была эта жертва, этот предмет для своего гнева.
– Готов экипаж? – в другой раз спросил он.
– Готов, ваше сиятельство. Что прикажете насчет Верещагина? Он ждет у крыльца, – отвечал адъютант.
– А! – вскрикнул Растопчин, как пораженный каким то неожиданным воспоминанием.
И, быстро отворив дверь, он вышел решительными шагами на балкон. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
– Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться с злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня! – И граф так же быстро вернулся в покои, крепко хлопнув дверью.
По толпе пробежал одобрительный ропот удовольствия. «Он, значит, злодеев управит усех! А ты говоришь француз… он тебе всю дистанцию развяжет!» – говорили люди, как будто упрекая друг друга в своем маловерии.
Ежегодно 7 июля в нашей стране отмечается День воинской славы России - День победы русского флота над турецким флотом в Чесменском сражении в 1770 году. Чесменская битва, память которой отныне увековечена в списке памятных дат, произошла (24-26 июня) 5–7 июля 1770 года в Чесменской бухте на западном побережье Турции….
Во второй половине XVIII века противостояние России и Османской империи достигло своего апогея. Набиравшая силу Российская империя, при Петре I закрепившаяся на Балтике, стремилась выйти и на берега Чёрного моря, что категорически не устраивало Османскую империю, за несколько столетий привыкшую к своему исключительному господству на южных берегах Чёрного моря.
В 1768 году противостояние России и Османской Турции переросло в русско-турецкой войну, начавшуюся в 1768 году, которая продемонстрировала значительное превосходство русской армии над турками в сухопутных сражениях.
Однако главной опорой Османской империи был большой военный флот, которому Россия на Чёрном море могла противопоставить лишь малочисленную Азовскую эскадру.
В начале 1768 года, когда война ещё не была начата, но стала совершенно неизбежной, граф Григорий Орлов предложил императрице Екатерине Великой идею: отправить эскадру из Балтийского моря в Эгейское море и с её помощью поднять православные народы, находящиеся под гнётом Османской Турции, на восстание, что позволит оттянуть силы неприятеля от черноморских земель.
В январе 1769 года идея помощи славянским народам была оформлена в «Манифест к славянским народам Балканского полуострова», в котором русская императрица сулила военную помощь и поддержку православным братьям.
Общее руководство Морейской экспедицией было поручено брату из братьев — Алексею Орлову.
Командование первой эскадрой экспедиции Балтийского флота в составе 7 линейных кораблей, 1 бомбардирского корабля, 1 фрегата и 9 вспомогательных судов было поручено 6 августа 1769 года адмиралу Григорию Андреевичу Спиридову. К сожалению, самый мощный корабль эскадры «Святослав» из-за течи вынужден был лечь на обратный курс, вместо «Святослава» адмирал присоединил к своей эскадре линейный корабль «Ростислав», шедший из Архангельска на Балтику. До Гибралтара в середине ноября 1769 года добрался только один корабль Балтийского флота -«Святой Евстафий», в начале пути потерявший мачту. В итоге эскадру в районе предполагаемых боевых действий составили всего семь судов: четыре линейных корабля, фрегат и два пинка.
Русские приступили к десантным операциям при поддержке восставших греков, захватив несколько городов, в том числе мощную крепость Наварин .
А в мае 1770 года на помощь Алексею Орлову и Григорию Спиридову прибыла вторая эскадра Балтийского флота в составе четырёх кораблей и двух фрегатов под командованием контр-адмирала Джона Эльфинстона .
Россия смогла противопоставить туркам сильный и более боеспособный Балтийский флот, отправив его в экспедицию в Средиземное море и к берегам Эгейского моря, чтобы отвлечь силы противника от Черноморского флота .
Две российские эскадры Балтийского флота под общим командованием графа Алексея Орлова обнаружили турецкие корабли на рейде Чесменской бухты.
К моменту встречи с флотом Османской империи объединённые две русские эскадры Балтийского флота имели в своём составе 9 линейных кораблей различной вооружённости, бомбардирский корабль, 3 фрегата и несколько малых судов, игравших вспомогательные роли. Общее число экипажей военных кораблей составляло около 6500 человек.
Турецким флотом , находившийся в Чесменской бухте, командовали капудан-паши (адмиралы) Ибрагим Хусаеддин , Хасан-паша и Кафер-бей , располагали 16 линейными кораблями, 6 фрегатами, 19 галерами и шебеками (парусно-гребные суда) и 32 вспомогательными малыми судами с 15 000 человек на борту.
Бой начался в 11 часов 30 минут 5 июля в Хиосском проливе и вошел в историю как Хиосское сражение. «Святой Евстафий» под командованием адмирала Григория Спиридова атаковал флагманский корабль турецкой эскадры «Реал Мустафа». После того, как горящая мачта «Реал Мустафы» упала на русский корабль «Святой Евстафий», взорвался сначала русский флагман, а затем и турецкий. К 14 часам турки уже отступили в Чесменскую бухту - под прикрытие береговых батарей.
Четвёртый брандер лейтенанта Ильина.
В течение следующего дня российские корабли обстреливали Чесменскую бухту и корабли противника с большого расстояния. Были подготовлены 4 брандера - небольшие корабли-мины, использовавшиеся для диверсий.
Вечером 25 июня (6 июля по новому стилю) несколько русских кораблей стоящие на рейде Чесменской бухты, завязали с турками артиллерийскую дуэль. В половине второго ночи 26 июня (7 июля) один из линейных турецких кораблей загорелся и взорвался. Его обломки спровоцировали пожары и на других кораблях.
В 2:00 в бухту вошли 4 русских брандера. Два брандера турки расстреляли, третий сцепился с уже горящим кораблём и не нанёс противнику серьёзного вреда.
Всё компенсировал четвёртый брандер, которым командовал лейтенант Дмитрий Ильин . Его брандер сцепился с 84-пушечным линейным турецким кораблём. Лейтенант Ильин поджёг брандер, а сам вместе с командой покинул его на шлюпке. Корабль взорвался и поджёг большинство оставшихся турецких кораблей.
Бой продолжался до восьми утра и окончился большими потерями с обеих сторон, но победа всё же осталась за русским флотом.
Пожары и взрывы охватили всю Чесменскую бухту. К утру русские моряки уже не вели огня по противнику, а занимались противоположным делом - спасали жизни турок с уничтоженных кораблей, которые плавали в воде.
Утро открыло картину ужасающую для турков и восхитительную для русских. Было уничтожено 15 линейных кораблей и 6 фрегатов османского турецкого флота, в качестве трофеев русским достались 1 линейный корабль и 5 галер. Потери русского флота состояли из 1 линейного корабля и 4 брандеров. Соотношение потерь в живой силе было ещё более сокрушительным - в сражении погибло около 650 русских моряков и около 11 000 турок.
Адмирал Спиридов доложил президенту Адмиралтейств-коллегии графу Чернышову : «…неприятельский флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили, и оставили на том месте престрашное позорище, а сами стали быть во всём Архипелаге нашей Всемилостивейшей Государыни господствующи ».
Удар, нанесённый по турецкому флоту в Чесменском сражении в 1770 году, серьёзно повлиял на ход Русско-турецкой войны, позволил русским кораблям блокировать Дарданеллы. Несмотря на то, что русско-турецкая война длилась после Чесменского сражения ещё четыре года и закончилась подписанием Кючук-Кайнарджийского мира 1774 г. , во многом победный для России исход русско-турецкой войны был предопределён триумфом русского флота в Чесменском сражении.
Чесменская колонна в Царском Селе. Царскосельский государственный музей-заповедник в городе Пушкин.
Императрица Екатерина Великая щедро наградила героев сражения и повелела увековечить память о нём. Для прославления славной победы русского флота был создан мемориальный Чесменский зал в Большом Петергофском дворце, воздвигнуты два памятника: Чесменский обелиск в Гатчине и Чесменская колонна в Царском Селе.
В Санкт-Петербурге появились Чесменский дворец и Чесменская церковь.
По «указу её Императорского Величества Императрицы Екатерины Алексевны » в память о Чесменской победе были отлиты золотые и серебряные медали: «Медаль эту жалуем мы всем находившимся на оном флоте во время сего Чесменского счастливого происшествия как морским, так и сухопутным нижним чинам и позволяем, чтобы они в память носили их на голубой ленте в петлице».
Граф Алексей Орлов, инициатор экспедиции, завершившейся громкой победой, получил право присоединить к фамилии наименование Чесменского.
Позже по указу Николая II Чесмой был назван населенный пункт - ныне село в Челябинской области. В наши дни не лишним будет в дни Чесменской битвы вспомнить героев далекой войны и обратиться к истории великих сражений русской армии.
Чесменское сражение стало одной из самых ярких страниц в летописи русского флота. В июле 2012 года президент России Владимир Путин внёс в перечень дней воинской славы 7 июля - День победы русского флота над турецким флотом в Чесменском сражении.
Славные победы русского Черноморского флота у мыса Гангут в 1714 году, в Чесменском сражении 1770
году и победа в Синопском сражении в 1853 году отмечены тремя белыми полосками на матросском гюйсе.
ЧЕСМЕНСКИЙ БОЙ
В ходе русско-турецкой войны русский флот разбил и сжег турецкие корабли в Чесменской бухте. Одна из самых блестящих морских побед России.
Турция, поощряемая западными державами, в 1768 г. начала войну против России. 600-тысячная турецкая армия должна была тремя колоннами вторгнуться на русскую территорию и, как полагали турецкие правители, одержать быструю и уверенную победу. Россия готовила отпор на суше и, чего враг совсем не ожидал, решила перебросить Балтийский флот в Средиземное море, открыв новый фронт с юга. Идея удара флота с юга принадлежала Г. Г. и А. Г. Орловым. Удачу операции Орловы связывали с надеждами на восстание греков против османского ига.
Осуществление морской экспедиции было поручено А. Г. Орлову. В три этапа Балтийский флот был переброшен в Средиземное море. Первую эскадру вел адмирал Григорий Андреевич Спиридов. Ему было 57 лет, а моряком он был уже с 10 лет; бывал на Каспийском, Азовском и Белом морях, на Волге. В Семилетнюю войну Спиридов отличился, командуя морским десантом при штурме прусской крепости Кольберг. До нового назначения адмирал руководил Кронштадтской эскадрой.
Эскадра Спиридова в составе 15 кораблей, в том числе 7 линейных, 1 фрегата, 1 бомбардирского судна и 6 более мелких судов, в июле 1769 г. отправилась в плавание. Среди капитанов судов были С. К. Грейг (корабль «Три иерарха»), Ф. А. Клокачев (корабль «Европа»), А. И. Круг (корабль «Евстафий»), С. П. Хметевский (корабль «Три святителя»).
Русскому флоту выпало нелегкое испытание. Многие корабли так пострадали от первых же штормов, что, едва добравшись до Англии, вынуждены были остановиться на ремонт. На кораблях, кроме команды, находился морской и сухопутный десант. Недавние крестьяне, воины мучительно переносили морское путешествие. Только за два первых месяца плавания – от Кронштадта до Гулля в Англии – умерло в пути 100 человек, а во время стоянки в Гулле – еще 83!
Лишь в ноябре 1769 г. Спиридов, державший адмиральский флаг на «Евстафий», пришел в порт Маон на острове Менорка в Средиземном море. В течение следующих нескольких месяцев сюда подтягивались и другие корабли. Из-за штормов не все достигли конечной цели путешествия.
В задачу флота входило поднять восстание в Греции и, поддерживая его, стремиться оттянуть как можно больше турецких сил с главного дунайского театра военных действий. В то же время надо было разгромить или нейтрализовать турецкий флот, блокировать пролив Дарданеллы и тем самым отрезать Турцию от ее средиземноморских колоний, т. е. баз снабжения.
В феврале 1770 г. флот Спиридова прибыл в порт Виттуло. Русская эскадра, как и предполагалось, была восторженно встречена греками. На полуострове Пелопоннес вспыхнуло антитурецкое восстание. Русский флаг поднял 26-пушечный греческий фрегат под командованием Паликутти. Через неделю то же самое сделал фрегат «Генрих» с капитаном Алексиано. Была захвачена значительная часть полуострова, в том числе крупная крепость и порт Наварин.
А. Г. Орлов, командовавший до сих пор действиями русского флота из Ливорно в Италии, в середине апреля 1770 г. прибыл в Наварин. К этому времени Турция подтянула силы на Пелопоннес и одержала несколько побед над повстанцами. Порт Наварин стал главной силой русского флота, но ненадолго. Под угрозой сдачи превосходящим силам противника было принято решение 23 мая взорвать крепость и, выйдя в море, дать бой турецкому флоту.
В это время в район греческого архипелага прибыла вторая русская эскадра под командованием контр-адмирала Эльфинстона. Она вышла из Кронштадта в октябре 1769 г. в составе 3 линейных кораблей, 2 фрегатов и 3 вооруженных транспортов. Эльфинстон узнал о нахождении турецкого флота в заливе Наполи-ди-Романья и 16 мая решил напасть на него. Против 5 боевых кораблей Эльфинстона турки имели 10 линейных кораблей, 6 фрегатов и много мелких судов. Но даже при этом преимуществе турецкое командование уклонилось от боя и отбуксировало свои корабли в бухту под прикрытие береговых батарей. (Вероятно, турки решили, что видят перед собой лишь авангард русского флота.)
Эльфинстон решил блокировать турецкую эскадру в гавани до прихода кораблей Спиридова, а затем выйти на соединение с ними. Это соединение и произошло 20 мая. Через четыре дня, воспользовавшись переменой ветра, турецкая эскадра стала уходить из порта. Ее главнокомандующий капитан-паша не хотел боя, полагая, что русские в случае проигрыша потеряют лишь часть своего флота, турки же рискуют при поражении потерять целую часть империи. Другой турецкий флотоводец Гассан Джесайрлы (уроженец Алжира) был сторонником более решительных действий. Перед отплытием из Константинополя он заявил султану, что, имея больше кораблей, чем у русских, он будет в бою сцеплять свои суда с судами противника и взрывать их вместе. Таким образом, по его мнению, была бы достигнута верная победа.
Адмиралы русского флота попытались преследовать уходящего из порта противника, но догнать его из-за большой скорости турецких кораблей не смогли. Спиридов обвинил Эльфинстона в том, что тот упустил врага, когда была благоприятная возможность уничтожить его в бухте. 27 мая турецкие корабли скрылись из виду.
Орлов, взорвав Наваринскую крепость, отплыл к эскадре. Он соединился с ней 11 июня и приказал поднять на корабле «Три иерарха» флаг главнокомандующего. Для того чтобы запастись пресной водой, флот зашел в порт Парос. Оказалось, что за три дня до этого здесь брал воду и турецкий флот. Орлов всячески торопил окончание хозяйственных работ, а пока они шли, разослал во все стороны на разведку греческие суда. Вскоре он знал, что турецкий флот направляется к северу. Возникла опасность, что неприятель уйдет в Дарданеллы, и русское командование приняло решение не пустить его туда и разбить в водах архипелага.
С 19 июня русские вновь вели поиск, и 23 июня турецкий флот был обнаружен в Хиосском проливе. Чтобы отрезать ему путь на север, русские стали обходить остров Хиос и к вечеру заняли северный выход из пролива.
Ночью Орлов собрал совещание командиров кораблей и адмиралов. Враг был настигнут, но силы-то его намного превосходили силы русских. На рейде в проливе у турок было 16 линейных кораблей, 4 фрегата, несколько десятков мелких вооруженных судов при 1430 орудиях и 15 тысячах команды. Турецкие корабли занимали боевую позицию, построившись в две линии. В первой было 10 линейных кораблей.
Под флагом Орлова было лишь 9 линейных кораблей, 1 бомбардирский, 7 фрегатов и 4 вспомогательных судна. Русские корабли располагали в сумме 730 орудиями и шестью с половиной тысячами чел. личного состава.
Но на совещании было решено атаковать турецкий флот. На рассвете 24 июня, в начале четвертого, по сигналу Орлова русские корабли тремя колоннами двинулись на неприятеля. В авангарде, которым командовал Спиридов, находилось 3 линейных корабля и фрегат; среднюю колонну составляли еще 3 линейных корабля и 3 фрегата – ими руководил капитан «Трех иерархов» Грейг (здесь же был и Орлов). В арьергарде под командованием Эльфинстона находились оставшиеся 3 линейных корабля и 3 фрегата.
Всей артиллерией в сражении командовал И. А. Ганнибал (брат О. А. Ганнибала – деда Пушкина). Орудия кораблей были заряжены двойным зарядом (для сближения с противником и стрельбы в упор).
В 9 часов утра Орлов дал команду «построить линию боя», после чего русские корабли стали выстраиваться в две линии. В 10 часов прошло еще одно совещание для выработки окончательного плана боя.
В полдвенадцатого авангард, шедший на сближение с противником необычно – под прямым углом, – стал разворачиваться бортами к турецким кораблям и отвечать на их шквальный огонь мощными залпами. Первым шел в атаку корабль капитана Клокачева «Европа». За ним, почти касаясь его, следовал Спиридов на «Евстафии». На палубе этого корабля играла музыка. Спиридов, брат главнокомандующего Федор Орлов и капитан Круг стояли тут же в мундирах, канониры находились у орудий правого борта.
Залп «Европы» был обрушен на турецкий флагманский корабль «Реал-Мустафа». Все снаряды врезались в его борт. Спиридов не успел обрадоваться удачному началу боя, как увидел, что «Европа» неожиданно стала круто разворачиваться и выходить из боя. Адмирал в ярости крикнул в рупор: «Господин Клокачев, поздравляю вас с матросом». Однако Клокачев не струсил. Дело в том, что после залпа греческий лоцман сообщил капитану, что «Европа» идет на камни. Спасая корабль, Клокачев и развернул судно. Сделав дугу, «Европа» вернулась в сражение.
Тем временем ее место занял «Евстафии» и, сблизившись с флагманом, также дал по нему залп. «Реал-Мустафа» вспыхнул.
Корабли первой и второй колонн вели обстрел противника. «Три святителя», потеряв управление, оказался среди врагов, но успешно прошел сквозь строй неприятельских кораблей, успев дать множество залпов обоими бортами. Команда «Евстафия» взяла «Реал» на абордаж, но огонь с турецкого флагмана перекинулся на него и через некоторое время русский корабль взорвался – искра попала в пороховой погреб. До взрыва успели покинуть гибнущее судно Спиридов и Федор Орлов. Капитан Круг чудом остался жив – его отбросила далеко от корабля воздушная волна.
Когда раздался взрыв, бой на секунду затих. Турецкие и русские канониры были ошеломлены и застыли, смотря на страшную картину. Но через мгновение битва продолжилась с еще большим ожесточением. Через пятнадцать минут на воздух взлетел «Реал-Мустафа». Горящие части «Евстафия» и «Реала» обрушились на турецкие корабли и подожгли некоторые из них. На кораблях турок стали спешно рубить канаты и укрываться в находившейся рядом бухте Чесма. Русские войска еще некоторое время преследовали противника, производя беспрерывную пальбу. Бой прекратился на исходе второго часа дня.
Орлов приказал Грейгу перейти на корабль «Гром» и разведать положение врага в Чесменской бухте. Вечером русский флот построился в дугу, которая полностью перекрывала врагу выход из бухты. «Гром» вступил в перестрелку с турками, а Орлов тем временем проводил очередной совет. Стало известно, что на «Евстафии» погибло 629 человек, а спаслись с горящего корабля 21 офицер и 51 матрос. На остальных судах потери были невелики. Турки, очевидно, считали, что в первую очередь надо лишить противника возможности двигаться и управлять кораблем, поэтому стреляли под большим углом по парусам и мачтам, тогда как сами получали залпы в борта и по палубе. Поэтому русские корабли, имея небольшие потери в живой силе, в то же время выглядели довольно потрепанными.
Турки, в свою очередь, решали, как быть дальше. Гассан-паша предлагал воспользоваться попутным ветром и прорваться на своих более быстроходных судах, но капитан-паша не стал его слушать, полагаясь на срочно возводимые по берегам при входе в бухту батареи. Пушки для них снимались со второстепенных судов.
На совещании же у Орлова было решено сжечь турецкий флот при помощи брандеров. Операция была спланирована так. Учитывая малые размеры бухты, атаковать турецкий флот собирались только частью судов: 4 линейными кораблями и 2 фрегатами. Они должны были незаметно около полуночи с 25 на 26 июня подойти как можно ближе к турецкому флоту, «чтобы выстрелы могли быть действительны». После усиленной стрельбы, когда турецкий флот скроется за завесой дыма, на него будут пущены брандеры. В это же время 2 фрегата должны были нейтрализовать береговые батареи. Остальные суда отправлялись в резерв.
Для сооружения брандеров воспользовались 4 греческими торговыми судами. Под руководством Ганнибала их начинили горючими материалами. К полудню 25 июня эти работы были закончены. Комплектовали команды добровольцев. Нужно было отобрать на десятивесельные катера по 10 человек команды и по офицеру. Участвовать вызвалось гораздо больше людей. Офицерами на катерах стали капитан-лейтенант Дугуэль, лейтенанты Ильин и Мекензи, мичман Гагарин.
Ночь была тихой и светлой. В сторону бухты дул легкий попутный ветер. Флаг Грейга, назначенного командующим операцией, был поднят на корабле «Ростислав». Ровно в полночь на этом корабле загорелось три фонаря – сигнал подниматься с якорей. Первым для подавления батареи на берегу должен был выдвинуться фрегат «Надежда», но он замешкался, и Спиридов скомандовал Клокачеву двигать вперед свою «Европу».
Подойти «незаметно» не удалось. Весь неприятельский флот открыл по приближающемуся русскому кораблю огонь. Полчаса «Европа» сама вела бой, паля одновременно и по кораблям, и по береговой артиллерии. Только потом подошел «Ростислав» и другие корабли и тоже открыли огонь.
В начале второго часа ночи зажигательным снарядом с «Грома» был вызван пожар на одном из турецких судов. Искры и головни летели на другие корабли, на них тоже занималось пламя, враг был в смятении. В этот момент с «Ростислава» взлетели сигнальные ракеты. Брандеры на всех парусах понеслись на неприятеля. Первый из них, которым командовал Дугуэль, был перехвачен и затоплен двумя турецкими галерами.
Вторым шел брандер Мекензи. Будущий адмирал, стремясь атаковать турецкий корабль, прижался слишком близко к берегу и сел на мель. Мекензи поджег судно, которое потом было отнесено течением на корабль противника. Пользуясь ярким пламенем горящего брандера, которое ослепляло береговую батарею, фрегат «Надежда» подошел к ней и повел эффективный огонь всеми орудиями.
Полностью выполнил свою миссию лишь третий брандер лейтенанта Ильина. Его катер сблизился с 84-пушечным турецким кораблем и сцепился с ним, после чего Ильин приказал зажечь брандер. Шлюпка лейтенанта успешно добралась до флагманского корабля, а турецкое судно охватил пожар, который перекинулся на соседние суда.
Как только брандеры окончили свою работу, вся русская эскадра открыла беглый огонь, мешая противнику тушить пожар. Турецкий флот прекратил всякое сопротивление. К трем часам утра он горел весь. В своем журнале Грейг писал: «Легче вообразить, чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем… Целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду; поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством несчастных». Турецкие корабли, догорая до пороховых погребов, один за другим взлетали на воздух. Взрывы прекратились лишь к десяти часам утра. В четвертом же часу утра русский флот прекратил огонь. На весельных судах русские спасали турок. С берегов и погоревших кораблей были сняты турецкие медные пушки.
Для занятия крепости Чесма на берег сошла команда полковника Обухова, но ни войск, ни жителей в городе не было. Они в страхе бежали еще ночью.
В Чесменском бою турки потеряли 15 линейных кораблей, 6 фрегатов, 40 мелких судов. Были убиты или утонули 13 тысяч моряков. Потери русских были незначительны: на корабле «Европа», первым вступившем в бой, погибло 8 человек, на корабле «Не тронь меня» – 3 человека, «Ростислав» не потерял ни одного. Сильно пострадали паруса и снасти. Так, «Европа» получила 14 пробоин, из них 7 – ниже ватерлинии. Спиридов докладывал в Адмиралтейств-коллегию: «…Честь всероссийскому флагу! С 25 по 26 неприятельский флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили и в пепел обратили… а сами стали во главе архипелага… господствующими».
Турция была блокирована и отрезана от своих баз на юге. В июне-июле 1770 г. неприятель потерпел сокрушительные поражения и на суше при Рябой Моиле, Ларге и Кагуле.
День Чесмы стал ежегодным праздником. В честь победы для награждения команд была отлита из серебра медаль. На ее лицевой стороне был изображен горящий турецкий флот, а над ним надпись – «Был».
Из книги Великая и Малая Россия. Труды и дни фельдмаршала автора Румянцев-Задунайский Петр Из книги 100 великих героев 1812 года [с иллюстрациями] автора Шишов Алексей ВасильевичПоход 1770 года Цель действий русских армий. – Румянцев. – Боур. – Русские войска. – Силы обеих сторон и распределение их. – Переправа 1-й армии через Днестр и движение вниз по Пруту. Движение хана вверх по Пруту; отступление его за Ларгу. – Сражение при Ларге. –
Из книги Сталин и бомба: Советский Союз и атомная энергия. 1939-1956 автора Холловэй ДэвидГенерал от инфантерии Бистром 1-й Карл Иванович (1770–1838) Родом из старинной остзейской дворянской фамилии Эстляндской губернии, получил от родителя, имевшего чин генерал-майора, баронский титул. Получил домашнее образование. Карл Генрих Георг был записан в 14 лет капралом
Из книги У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768 - 1783 гг.) автора Лебедев Алексей АнатольевичГенерал от кавалерии Винцингероде Фердинанд Федорович (1770–1828) Родился на немецкой земле, в ландграфстве Гессен-Кассель. Происходил из старинного дворянского рода. Сын адъютанта герцога Ф. Брауншвейгского барона Винцингероде-Омфельда. В 15 лет окончил кадетский корпус в
Из книги Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика автора Синицын Федор ЛеонидовичГенерал-майор Глебов 1-й Андрей Саввич (1770–1854) Среди участников Отечественной войны 1812 года и Бородинского сражения оказалось немало воинов, которых с полным на то правом можно назвать учениками русского военного гения генералиссимуса А.В. Суворова-Рымникского. То есть
Из книги автораГенерал-майор Родионов 2-й Марк Иванович (1768, 1770 или 1773–1826) Его биография схожа с биографиями многих донских генералов, героев Отечественной войны. О его родословной сказано: «Войска Донского из генерал-майорских детей г. Черкасска». Получил домашнее образование. В 1782 году
Из книги автора1770 Интервью с ген.-полк. Ю.П. Забегайловым от 22 октября 1990 г.; интервью с ген.-лейт. Н.Н. Остроумовым от 24 октября 1990
Из книги автораКампании 1769–1770 гг. Кампании 1769–1770 гг. стали первым этапом создания Азовской флотилии, завершившимся превращением ее в силу, способную действовать на море, а в области боевой деятельности - периодом сугубо оборонительных действий в дельте Дона.Военные действия в
Из книги автораГлава VII. Восстановление и развитие Таганрогского порта в 1770–1783 гг. Альфред Тайер Мэхэн, формулируя свою теорию, указал среди элементов морского могущества и на военно-морские базы.{1677} Это абсолютно. справедливо. Удобно расположенная, надежно защищенная и хорошо
Из книги автораПриложение 6. Капитаны над Таганрогским портом в 1770–1774 гг. Воинское звание и имя Время пребывания в должности Примечания Капитан 2 ранга А. Елецкой С 12 апреля по сентябрь 1770 г. Переведен из Казани в Таганрог капитаном над портом Капитан 2 ранга Л.Г. Скрыплев Сентябрь 1770
Из книги автораПриложение 22. Фрегаты, построенные для Черноморского флота в 1770–1787 гг. Наименование фрегата Число орудий Год закладки / год спуска на воду Год ввода в строй Последний выход в море Примечание Фрегаты типа «Первый» «Первый» 32 1770/1771 1772 1775 Разбился в Черном море в 1775
Из книги автора1770 Шабо-Арно К. История военных флотов. СПб., 1896. С. 165.
Из книги автора1770 См.: НА ИРИ РАН. Ф. 2. Раздел 2. Оп. 15. Д. 2. Л. 14.
Чесменское сражение (тур. Cesme Deniz Savasi) - морское сражение 5- 7 июля 1770 г возле и в Чесменской (тур. Cesme) бухте между российским и турецким флотами.
Предыстория
После начала русско-турецкой войны в 1768 г. Россия отправила несколько эскадр из Балтийского моря в Средиземное, чтобы отвлечь внимание турков от черноморского флота.
Две российских эскадры (под командованием адмирала Григория Спиридова и английского советника контр-адмирала Джона Эльфинстона), объединенные под общим командованием графа Алексея Орлова, обнаружили турецкий флот на рейде Чесменской бухты (западное побережье Турции).
Российский флот включал в себя 9 линейных кораблей, 3 фрегата, бомбардирского корабля Гром, 17-19 вспомогательных судов и транспортов.
Турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей, в том числе 84-х пушечный Реал Мустафа и 60-ти пушечный Родос, 6 фрегатов, 6 шебек, 13 галер и 32 малых судна. Корабли были построены в две дугообразные линии из 10 и 6 линейных кораблей соответственно. Существуют различные мнения о том, могли ли корабли второй линии стрелять сквозь промежутки между кораблями первой или нет. Фрегаты, шебеки и другие малые суда находились позади. Флотом командовал капудан-паша Хасан-бей.
5 июля, бой в Хиосском проливе
После согласования плана действий российский флот под всеми парусами подошёл к южному краю турецкий линии, а затем, развернувшись, начал занимать позиции против турецких судов. Турецкий флот открыл огонь в 11:45, российский - в 12:00. Маневр не удался трем российским кораблям - Европа проскочил свое место и был вынужден развернуться и встать позади Ростислава, Три Святителя обогнул второй турецкий корабль с тыльной стороны, прежде чем смог стать в строй и был по ошибке атакован кораблем Три Иерарха, а Св. Януарий был вынужден развернуться прежде, чем стал в строй.
Св. Евстафий под командованием Спиридова начал дуэль с флагманским кораблем турецкой эскадры Реал Мустафа под командованием Гассан-паши, а затем попытался взять его на абордаж. После того, как горящая грот-мачта Реал Мустафы упала на Св. Евстафий, тот взорвался. Через 10-15 минут взорвался и Реал Мустафа. Адмирал Спиридов и брат командующего Федор Орлов покинули судно ещё до взрыва. Также спасся и капитан Св. Евстафия Круз (англ. Kruse). Спиридов продолжил командование с корабля Три Святителя.
К 14.00 турки обрубили якорные канаты и отступили в Чесменскую бухту под прикрытие береговых батарей.
6-7 июля, бой в Чесменской бухте
В Чесменской бухте турецкие корабли образовали две линии из 8 и 7 линейных кораблей соответственно, остальные суда заняли позицию между этими линиями и берегом.
В течение дня 6 июля российские суда обстреливали турецкий флот и береговые укрепления с большого расстояния. Из четырёх вспомогательных судов были сделаны брандеры.
В 17:00 6 июля бомбардирский корабль Гром стал на якорь перед входом в Чесменскую бухту и начал обстрел турецких судов. В 0:30 к нему присоединился линейный корабль Европа, а к 1:00 - Ростислав, в кильватере которого пришли брандеры.
«Европа», «Ростислав» и подошедший «Не тронь меня» образовали линию с севера на юг, вступив в бой турецкими кораблями, «Саратов» стоял в резерве, а «Гром» и фрегат «Африка» атаковали батареи на западном берегу бухты. В 1:30 или немного раньше (в полночь, согласно Эльфинстону) в результате огня «Грома» и/или «Не тронь меня» один из турецких линейных кораблей взорвался из-за перехода пламени с горящих парусов на корпус. Горящие обломки от этого взрыва забросали другие корабли в бухте.
После взрыва в 2:00 второго турецкого корабля российские корабли прекратили огонь, а в бухту вошли брандеры. Два из них под командованием капитанов Гагарина и Дагдейла туркам удалось расстрелять (согласно Эльфинстону расстрелян был только брандер капитана Дагдейла, а брандер капитана Гагарина отказался идти в бой), один под командованием Маккензи сцепился с уже горевшим кораблем, а один под командованием лейтенанта Д. Ильина сцепился с 84-пушечным линейным кораблем. Ильин поджёг брандер, а сам вместе с командой покинул его на шлюпке. Корабль взорвался и поджёг большинство оставшихся турецких кораблей. К 2:30 взорвались ещё 3 линейных корабля.
Около 4:00 российские корабли послали шлюпки с тем, чтобы спасти два ещё не горевших крупных судна, однако вывезти удалось только одно из них - 60-пушечный «Родос». С 4:00 до 5:30 взорвалось ещё 6 линейных кораблей, а в 7-ом часу - одновременно 4. К 8:00 бой в Чесменской бухте был завершен.Последствия сражения
После Чесменского сражения русскому флоту удалось серьёзно нарушить коммуникации турков в Эгейском море и установить блокаду Дарданелл.
Все это сыграло важную роль при заключении Кючук-Кайнарджийского мирного договора.
По распоряжению Екатерины II для прославления победы был создан мемориальный Чесменский зал в Большом Петергофском дворце (1774-1777), были воздвигнуты 2 памятника этому событию: Чесменский обелиск на Гатчине (1775) и Чесменская колонна в Царском селе (1778), а также построены Чесменский дворец (1774-77) и Чесменская церковь святого Иоанна Предтечи (1777-80) в Санкт-Петербурге.
Картины Чесменского сражения были заказаны Хаккерту русским правительством. Художник писал их на основании впечатлений участников сражения графа А. Орлова, адмиралов Г.А. Спиридова, С.К. Грейга и других офицеров. На шести полотнах изображены драматические моменты первого и решающего сражения русского флота с турецким в бухте Чесма.
При написании картины сожжения турецкого флота художник сначала допустил ряд неточностей, которые объяснил тем, что ему никогда не приходилось видеть горящее судно. Чтобы предоставить ему такую возможность, по приказанию императрицы Екатерины II в Италии, на рейде порта Ливорно, был взорван один из русских кораблей. Соглашаясь предоставить художнику столь дорогую модель, русская императрица преследовала политическую цель: она вновь заставила говорить Европу о блистательной победе русского флота. Расточительность русского правительства, не пожалевшего боевого судна, поразила не одного Гете. Рядом помещена еще одна картина, на которой изображены суда победоносного русского флота, возвращающиеся из бухты Чесма, с единственным сохранившимся от всего турецкого флота кораблем «Родос». На его мачте спущен турецкий флаг и заменен русским. Русский флот салютует победителям.
В память о Чесменской победе были отлиты золотые и серебряные медали. Медали были изготовлены по «указу её Императорского Величества Императрицы Екатерины Алексевны»: «Медаль эту жалуем мы всех находившимся на оном флоте во время сего Чесменского счастливого происшествия как морским, так и сухопутным нижним чинам и позволяем, чтобы они в память носили их на голубой ленте в петлице». Екатерина.